Сергей вернулся, но дома не оказалось. Точнее, дома-то стояли на своих местах, но его дома — того, с запахом пирогов на кухне и царапиной на дверном косяке, где отмечали его рост — больше не существовало. Родной городок отрезало от всего мира. Люди шептались о странной пелене, о тишине за границей леса, о том, что связь с внешним миром просто умерла. Теперь это место официально именовали резервацией. Звучало отчуждённо и холодно, будто речь о заповеднике для невиданных зверей.
Его семья осталась там, внутри. Мать, отец, младшая сестрёнка. Несколько лет без вестей. Сергей не спал ночами, прокручивая в голове последний разговор по телефону — обрывистый, с помехами. Он принял решение. Не ждать милостей от чиновников, не верить успокаивающим сводкам. Он пойдёт сам.
Проникнуть за границу аномалии оказалось проще, чем он боялся, и страшнее, чем мог представить. Не было ни барьеров, ни военных кордонов. Был лишь густой, неестественный туман на старой дороге, а за ним — тишина, давящая на уши. И мир, который словно замер. Город жил, но жизнь эта была приглушённой, будто под стеклянным колпаком. Люди избегали глаз, спешили по домам до темноты. В их разговорах, обрывках фраз, которые он ловил, сквозила одна и та же тема. Дети. За последние годы пропало несколько ребятишек. Бесследно. Без шума, без поисков. Как будто их забирала сама тишина.
Сергей нашёл своих. Родители постарели на десятилетие. В их квартире пахло затхлостью и страхом. Сестра, когда-то весёлая и шумная, теперь молчала, рисуя в углу одни и те же мрачные узоры. "Не выходи с наступлением сумерек," — только и сказал отец, крепко сжимая его плечо. — "И не спрашивай лишнего."
Но Сергею нужно было знать. Потому что исчезновения детей не были случайностью. Они были частью чего-то большего, частью самой аномалии, которая сковала город. И он понимал — чтобы вырвать свою семью из этой ловушки, нужно найти корень зла. Нужно разгадать, что скрывает резервация за своим гнетущим спокойствием. Каждое пропавшее дитя, каждый шёпот за спиной, каждый пустой детский взгляд с потускневшей фотографии — это ключ. Его путь к спасению лежал через самые тёмные тайны этого места. Ради них он готов был спуститься в самый мрак.
