После крушения самолета двое бывших коллег, некогда разделенные рабочими конфликтами, оказались на пустынном берегу. Густой лес стеной вставал за спиной, а бескрайний океан расстилался перед ними. Выжили только они. Первые часы прошли в шоковом молчании, каждый поглощен собственным страхом и болью от ушибов. Но солнце клонилось к горизонту, и инстинкт самосохранения взял верх над старыми обидами.
Им пришлось начать с малого: найти пресную воду и соорудить укрытие от ночного ветра. Алекс, всегда полагавшийся на логику и планирование в офисе, теперь рылся в обломках, вынося на берег куски обшивки и сиденья. Его бывший подчиненный, Максим, чью импульсивность и нестандартные решения Алекс так часто критиковал, оказался неожиданно находчивым в дикой природе. Именно он нашел ручей, а позже добыл огонь с помощью осколка стекла и сухого мха.
Дни сливались в череду тяжелого труда. Они строили хижину, рыбачили самодельными копьями, отмечали на камне зарубки. Вынужденное сотрудничество постепенно стерло остроту прошлых разногласий. В тишине ночей, у потрескивающего костра, проскальзывали разговоры не о проектах и сроках, а о доме, о простых вещах, которые раньше казались данностью. Остров стал жестоким, но беспристрастным учителем, где ценность имели только практические навыки и ясность мысли.
Однако по мере того, как надежда на скорое спасение таяла, а силы истощались, на поверхность стали всплывать глубинные различия их характеров. Алекс, систематичный и осторожный, настаивал на экономии ресурсов и выжидательной тактике. Максим, видящий в каждом дне новый вызов, рвался вглубь острова на поиски лучшего места или способа подать сигнал. Их союз, скрепленный необходимостью, дал трещину. Решающей стала находка небольшого передатчика среди обломков в другой части острова. Устройство было повреждено, и для его починки требовались детали от их единственного фонаря — источника света и защиты ночью.
Здесь их воли столкнулись впрямую. Алекс считал безумием разбирать фонарь ради призрачного шанса починить радио. Максим же видел в этом единственный реальный путь к спасению. Холодная расчетливость боролась с отчаянной авантюрностью. Их спор вышел за рамки логики, превратившись в борьбу двух мировоззрений, закаленных в одинаково суровых условиях, но пришедших к разным выводам. От этого выбора зависело не только их физическое выживание, но и то, какая из их правд окажется сильнее. Остров, ставший их тюрьмой, теперь требовал последней жертвы — согласия с одним из двух путей, ведущих либо к гибели, либо к свободе.
