Судьба порой сводит людей, чьи пути, казалось бы, никогда не должны пересечься. Так произошло с Филиппом, выходцем из старинной аристократической семьи, и Дриссом, парнем из криминального пригорода. Их миры разделяла невидимая, но прочная стена — происхождение, воспитание, возможности.
Жизнь Филиппа круто изменилась в один миг. Увлечение парапланеризмом, полет, даривший ощущение абсолютной свободы, обернулся трагедией. Роковая случайность, жесткая посадка — и вот он, успешный человек, покоритель неба, прикован к инвалидному креслу. Физическая боль стала лишь частью испытания; гораздо тяжелее оказалась изоляция, чувство оторванности от прежней, стремительной жизни. Он жил в роскошном особняке, окруженный заботой, но внутри царила пустота. Поиски сиделки превратились в череду разочарований: кандидаты видели в нем лишь обязанности и солидное жалованье.
В это же время Дрисс, только что вышедший из тюрьмы, отчаянно пытался получить пособие по безработице. Ему было плевать на формальности и политкорректность. Его мир был жесток и прямолинеен: выживание, улица, своя понятная иерархия. На собеседование к Филиппу он явился с одной целью — получить отказную печать для соцслужб. Никакого желания ухаживать за «богатым калекой» у него не было. Его поведение было вызывающим, взгляд — дерзким, а резюме и вовсе отсутствовало.
Именно эта искренность, граничащая с грубостью, и поразила Филиппа. В Дриссе не было ни капли фальшивой жалости или подобострастия. Он видел перед собой человека, а не инвалида. Он шутил без скидок на положение, спорил, говорил то, что думал. Для Филиппа, уставшего от предсказуемой почтительности, это стало глотком свежего воздуха. Против всякой логики, он предложил Дриссу испытательный срок.
Так началась их невероятная история. Два абсолютных чужака, не знавшие, как общаться друг с другом. Дрисс с его уличной смекалкой и полным отсутствием условностей ломал все правила аристократического дома. Он включал Филиппу музыку, которую тот никогда не слушал, катал его на запредельной скорости, заставляя вновь почувствовать адреналин. Он не помогал — он жил рядом, вовлекая в свой хаотичный, полный жизни мир.
Постепенно между ними возникла связь, которую невозможно было спланировать. Филипп, мудрый и уставший от жизни, стал для Дрисса тем, кого у того никогда не было: наставником, который слушал и давал совет без осуждения. Дрисс же вернул Филиппу вкус к простым радостям, заставил его снова смеяться и злиться, чувствовать себя живым. Он показал, что ограничения часто находятся в голове, а не в коляске. Их дружба, рожденная из колючего противостояния, стала лекарством для обоих. Она исцелила одного от одиночества и отчаяния, а другого — от злости и неверия в себя. Они не изменили свои миры кардинально, но подарили друг другу нечто бесценное: новый взгляд на жизнь и понимание, что настоящая человечность не имеет социальных границ.
