Детство Шелдона Купера в маленьком техасском городке было непростым. Его выдающийся ум с самых ранних лет работал иначе, чем у окружающих. Пока другие дети гоняли мяч во дворе, он размышлял о фундаментальных законах физики. Это создавало глубокую пропасть между ним и его семьей.
Его мать, Мэри, женщина глубоко верующая, находила утешение в молитве и церковной общине. Научные трактаты сына, разложенные на кухонном столе рядом с Библией, вызывали у неё смешанные чувства гордости и тревоги. Она искренне пыталась понять его мир, но их вселенные говорили на разных языках. Её утешением была вера, его — неопровержимая логика уравнений.
Отец, Джордж, бывший спортсмен, жил в мире, далёком от квантовой механики. Его идеальный вечер состоял из любимого кресла, холодного пива и футбольного матча по телевизору. Попытки отца найти общий язык с сыном часто сводились к неуклюжим советам «быть как все» или к совместному просмотру игры, который заканчивался подробным разбором Шелдоном статистических ошибок в командной стратегии. Джордж любил сына, но просто не знал, как подступиться к этому ходячему учебнику.
Со сверстниками отношения не складывались категорически. Обычные детские игры казались Шелдону бессмысленными. Вместо обсуждения последних мультфильмов он мог на полном серьёзе поинтересоваться на школьной перемене, знает ли кто-нибудь надёжного поставщика химических реактивов или где можно раздобыть образцы слабообогащённого урана для домашнего эксперимента. Такие вопросы вызывали не понимание, а насмешки или полное недоумение. Школа стала для него местом не для учёбы, а для испытания социальной несовместимости.
Его лабораторией был гараж и собственная комната, заваленная книгами. Единственным, кто отчасти понимал его стремления, была его сестра Мисси, хотя их интересы лежали в разных плоскостях. Она служила для него своеобразным переводчиком с «нормального» на его уникальный язык, иногда помогая хоть как-то интерпретировать для родителей его потребности.
Этот период жизни закалил его характер. Непонимание со стороны самых близких людей и отчуждение от ровесников научили его полагаться исключительно на собственный разум и логику. Он строил свой собственный, упорядоченный и предсказуемый мир, где правила определялись не эмоциями, а научными принципами. Каждый день был борьбой за право быть собой в среде, которая не была готова принять такого необычного ребёнка. Именно эти ранние годы сформировали того уникального, блестящего и социально сложного человека, которым он стал в будущем.
